Футбол в "городе мертвых"
В историю отечественного футбола этот матч вошел под названием «блокадный». Впрочем, скорее не в историю футбола, а в летопись осажденного города. В хронику подвига «мертвого города» и его обитателей. В угасающую жизнь окруженного Ленинграда. Конечно, футбола как такового, как вида спорта, как игры, как противостояния 22 тренированных мужиков тогда, в мае 1942 года не было и быть не могло. Какой, скажите, футбол, если каждый день в блокадном Ленинграде от истощения умирали 6–7 тыс. горожан?! (По официальным данным, январь и февраль 1942-го унесли из жизни 200 тыс. жителей. В ноябре от дистрофии скончались более 11 тыс., а в декабре – 53 тыс. человек.) До футбола ли, когда тарелка кипятка на дрожжах с плавающей в ней макарониной и горсть жмыха считались за счастье. Когда сосед по коммуналке мог съесть околевающую соседку, а отец известного (в будущем) поэта (не буду называть его имени) чуть не убил сына, отбирая у него кусок столярного клейстера – чтобы съесть... Ленинград сильнее смерти Футбол в блокадном Ленинграде в мае 1942-го скорее история человеческого фанатизма, проявление запредельного служения долгу «советского человека», замешанного на ненависти к врагу, отчаянии, страхе... И на чем-то еще, нам, сегодняшним, благополучным, отчужденным от трагического прошлого собственной страны неведомом. Футбол в блокадном мае 1942-го вошел и в историю советской пропаганды как образец того, как можно использовать «спортивное шоу» для поддержки духа обреченного города и, агонизируя, подразнить врага, накинувшего на «колыбель большевизма» мертвую петлю. 2 июня 1942 года «Ленинградская правда» напечатала заметку: «31 мая в Ленинграде был первый в этом сезоне спортивный день. Проводились соревнования по легкой атлетике, показательные выступления мастеров спорта, встретились команды Н-ского завода и «Динамо». Игра прошла в живом, энергичном темпе и закончилась со счетом 6:0 в пользу «Динамо». Партийной прессе вторила комсомольская «Смена» – с опозданием в один день, но с большими подробностями. Корреспондент рапортовал в бойком репортерском стиле: «31 мая на одном из стадионов Ленинграда состоялась первая в этом сезоне футбольная игра. В товарищеском матче встретились команды Н-ского завода и «Динамо». Вначале нападение ведут футболисты Н-ского завода, но динамовский вратарь Набутов легко берет несколько мячей. Инициатива переходит к «Динамо», и на восьмой минуте Алов сильным ударом открывает счет. Он же вскоре забивает еще один мяч, а до конца тайма правый крайний Сазонов увеличивает счет до четырех. Несмотря на очень активную и крепкую игру защитников команды Н-ского завода Зябликова и Медведева, матч закончился со счетом 6:0 в пользу «Динамо». Игра проходила в живом, энергичном темпе. Судил матч судья всесоюзной категории П.П. Павлов». Оставим за скобками уровень профессионального разбора игры автором заполошно написанного мини-отчета. (Одна фраза «Несмотря на активную и крепкую игру защитников команды... матч закончился со счетом 6:0...» Тут не до тонкостей футбола.) Меня зацепила другая газетная строка: «Игра проходила в живом, энергичном темпе». Чтобы понять «черный юмор репортера», получавшего по карточке 250 граммов суррогатного хлеба, надо напомнить неискушенному читателю, что в начале марта по Ленинграду был объявлен традиционный ленинский воскресник, специально смещенный с апреля на месяц раньше, так как таявший снег обнажил весь ад минувшей зимы – сотни незахороненных трупов, горы мусора во дворах, бурые наледи нечистот вдоль улиц... Зима 1942-го была яростной, казалось, она выжигала морозами все на своем пути. Прекратилась подача электроэнергии. Вышло из строя центральное отопление. Лопнули канализационные сети. Воду черпали из Невы. Деревянные дома разобрали на дрова. Вообще во временных домашних печурках сжигали все, что горело, – трибуны стадиона имени В.И. Ленина (ныне «Петровский») сожгли одними из первых. Не прекращались бомбежки и артобстрелы. Весна обещала эпидемии и еще больший мор. Немецкие самолеты разбрасывали листовки по всему фронту: «Ленинград – город мертвых. Мы не берем его пока, потому что боимся трупной эпидемии. Мы стерли этот город с лица земли». А ленинградцы придумали контрпропагандистский лозунг: «Ленинград не боится смерти. Это смерть боится Ленинграда!». Футбольный матч должен был это подтвердить. Принято считать, что игра 31 мая на «Динамо» была «единственной и неповторимой», той самой, что стала игрой-легендой. На самом деле до нее (6 мая) на «Динамо» прошла «репетиция» «блокадного матча». Слово «репетиция», взятое в кавычки, придает моему рассказу известный цинизм, но не моя в этом вина, а примета времени. Партийные начальники на самом деле организовали «тренировочный» (какое слово ни возьми, все равно с налетом цинизма) матч между ленинградским «Динамо» (очень известной командой того и чуть меньше – нынешнего времени) и расквартированной в городе на Неве командой воинской части Балтийского флотского экипажа майора А. Лобанова. Судил матч известный футболист Николай Усов. Играли два тайма по 30 минут. «Динамо» победило со счетом 7:3. Именно эта встреча, вошедшая во все ленинградские футбольные справочники, долгие годы (вплоть до 1991 года) и считалась официально настоящим первым блокадным матчем. А в 1991-м, когда на фронтоне у входа на стадион «Динамо» на Крестовском острове открывали мемориальную доску с изображением силуэтов футболистов, решили, что команда моряков Балтфлота слишком «легковесна» для того, чтобы войти в историю, – в блокадном матче №1 «Динамо» должен противостоять более солидный соперник. Отсюда надпись, высеченная на века: «Здесь, на стадионе «Динамо», в самые тяжелые дни блокады 31 мая 1942 года ленинградские динамовцы провели исторический блокадный матч с командой Металлического завода». В цитируемых выше заметках «Ленинградской правды» и «Смены» Ленинградский металлический зашифрован как Н-ский завод. Победа без проигравших После «репетиции» 6 мая планировалось, что матч 31-го будет транслироваться по всесоюзному радио. Репортаж из блокадного Ленинграда должны были услышать в тылу и на фронтах. В горком партии вызвали капитана «Динамо» Валентина Федорова и капитана «Зенита» Александра Зябликова. Попросили собрать две команды. Но где их взять – 22 мастера кожаного мяча, разбросанных войной и блокадой?! Отзывали футболистов даже с передовой, что само по себе говорит о сверхважности контрпропагандистской акции ленинградцев. Вратарь, лейтенант Виктор Набутов был вызван с Ораниенбаумского плацдарма. Полузащитник, главстаршина Борис Орешкин служил на сторожевом катере. Другой хавбек – старшина Георгий Шорец – был снайпером. Форвард, рядовой Евгений Архангельский служил в пехоте, ходил в разведку под Лиговом. Дмитрия Федорова вызвали с Карельского перешейка, Георгия Московцева и Анатолия Викторова – из-под Красного Села. Валентин Федоров, Аркадий Алов (оба после войны тренировали «Зенит»), Константин Сазонов, Михаил Атюшин, Александр Федоров, как и положено динамовцам, были оперуполномоченными ленинградской милиции. Игроки «Зенита» Александр Зябликов, Георгий Медведев, Алексей Лебедев, Николай Смирнов, Иван Куренков, Николай Горелкин работали на Ленинградском металлическом заводе (ЛМЗ). Послевоенное поколение болельщиков ленинградского «Спартака» помнит полузащитника Петра Горбачева. Он тоже был заявлен на матч и подтянулся на стадион, но не смог принять участие в игре из-за сильнейшего физического и нервного истощения – двумя месяцами раньше Петр похоронил своего трехмесячного первенца Юру. А вот полузащитник «Зенита» Анатолий Мишук (все спартаковцы и зенитовцы в том историческом матче играли за ЛМЗ), только что выписанный из госпиталя после тяжелой стадии дистрофии, все-таки вышел на поле. И даже рискнул принять мяч на голову, после чего упал в обморок. Одно поле «Динамо» служило огородом (не в переносном, как сейчас принято называть некачественные футбольные газоны, а в самом что ни на есть прямом смысле), другое поле разворотили бомбы. Играли на запасном – слева от центрального входа. «Я посмотрел на своих товарищей: бледные, осунувшиеся, но все тщательно выбриты и подстрижены. Команда вспомнила свои прежние обычаи: это было законом – на матч выходить, как на парад...» – вспоминал вратарь легендарного «Динамо» Виктор Набутов, после войны работавший на ленинградском радио спортивным комментатором. (К слову. Единственный сын Набутова – Кирилл – известный тележурналист. Как и отец, талантливый спортивный комментатор.) Играли два тайма по полчаса. Без замен. Второй тайм – под бомбежкой. Если футболист падал, ему помогали подняться всем миром. Отрывок из письма бывшего нападающего «Динамо» Николая Светлова, не игравшего в том матче, – Светлов был на передовой: «Никогда не забуду день, когда в траншеях на Синявинских болотах в 500 метрах от немцев услышал репортаж со стадиона «Динамо». Я сначала не поверил, побежал в землянку к радистам, и они подтвердили: верно, передают футбол. Что делалось с бойцами! Это был такой боевой подъем, что если бы в тот момент был дан сигнал вышибить немцев с их траншей, плохо бы им пришлось!» И немцы были шокированы, вслушиваясь в расколотый треском и шорохом голос комментатора. «Город мертвых» играл в футбол! Это было невероятно! Участников того исторического матча нет среди нас. Но есть воспоминания некоторых из них, осколками разбросанные по разным изданиям. «Спортивная неделя Ленинграда», например, в январе 1971 года опубликовала интервью с Валентином Федоровым. Вот цитата из него. «Команды «Динамо» тогда фактически не существовало. Василенко, Лемешев, Забелин, Ошенков, Быков и Виктор Федоров служили в то время в Казани. Погибли Сычев, Николаев, Шапковский и Кузьминский, тяжело ранен и эвакуирован Илья Бизюков. В городе, во внутренних войсках, кроме нас с Аловым были только Александр Федоров и Костя Сазонов. Остальные – в частях на разных участках Ленинградского фронта. Но не комплектование команды было самым трудным. Как играть, если сил не хватало порой даже на простую ходьбу шагом? Мы понимали, что выйти на поле – это еще не все, что нужно сыграть два долгих тайма: сыграть, а не обозначить игру. Однако постепенно начали собираться игроки, старые товарищи по команде, и мы приступили к тренировкам. Тренировались два раза в неделю (чаще мы не могли физически) вначале в зале Дома культуры имени 1-й Пятилетки, потом на поле «Динамо». В перерыве на травку не садились – боялись уже не подняться. В начале второй половины игры район стадиона обстреляла немецкая артиллерия. Один из снарядов угодил в угол поля. Судья дал свисток. Все игроки и человек 300–350 зрителей (выпускников командирских курсов, ради которых и был «дан футбол», и раненые из ближайшего госпиталя) направились в бомбоубежище внутри Вороньей горы. Потом игра продолжилась. «Динамо» закатило в ворота заводчан 6 «сухих» мячей. По- бедили те, у кого была больше пайка хлеба по карточке. С поля уходили, обнявшись, поддерживая друг друга. Успеху «Динамо» радовались все одинаково, понимали – эта победа одна на всех: над собой, над страхом, над отчаянием. Над лютой, беспощадной зимой 1942 года, выкосившей Ленинград, но не сломившей живых. Не убившей в живых главное – стремление жить. Блокадный матч получил такой резонанс, что футбольные встречи решили проводить не только в осажденном городе, но и в глубоком тылу. 7 июля 1942 года «Динамо» и команда ЛМЗ встретились вновь в тех же составах. Игра закончилась боевой ничьей – 2:2. Футболисты не ушли с поля даже во время артобстрела – «благо» стреляли по другому району. 19 июля на стадионе имени Ленина (теперь это знаменитый «Петровский», где питерский «Зенит» принимает лучшие команды страны и Европы) динамовцы играли в День физкультурника. Поэт Николай Тихонов (как и композитор Дмитрий Шостакович, большой футбольный болельщик) писал в книге «Ленинградский год», вышедшей в 1943 году: «Нет больше стадиона, осталась одна небольшая трибуна и огромное зеленое поле, обрамленное барьером железного лома. И все-таки дух советского спорта, дух ленинградского упорства владеет полем. Будет время, станет стадион во весь рост...» В 1942-м и 1943 годах динамовцы совершили большое турне по стране. В Москве сыграли со «Спартаком» и с минским «Динамо». Потом были Свердловск, Пермь, Вологда, Омск, Казань, Тбилиси... Разумеется, команду блокадного Ленинграда встречали, как героев. Особенно земляки, работавшие на оборонных предприятиях. После первого блокадного матча футболистам аплодировала горстка болельщиков. Теперь им рукоплещет История. Участники блокадного матча «Динамо»: Виктор Набутов, Михаил Атюшин, Валентин Федоров, Аркадий Алов, Константин Сазонов, Виктор Иванов, Борис Орешкин, Евгений Улитин, Дмитрий Федоров, Анатолий Викторов, Георгий Московцев. Команда ЛМЗ: Иван Куренков («Спартак» Л.), А. Фесенко, Георгий Медведев («Зенит» Л.), Анатолий Мишук («Зенит» Л.), Александр Зябликов («Зенит» Л.), Алексей Лебедев («Зенит» Л.), Николай Горелкин (хоккеист), Николай Смирнов («Зенит» Л.), Иван Смирнов («Динамо» Л.), Петр Горбачев («Спартак» Л.), Леонид Лосев. Трибуна |